Кропотливо собираемый еще пару минут назад конструктор лего вдруг летит в сторону стены и разлетается там на сотни кусочков.

«С меня хватит!» – в надежде разрулить ситуацию вы переходите на крик. Ребенок в ответ тоже кричит, загребая в руку новую порцию деталек лего.

«Что с тобой? В этом доме мы не бросаемся игрушками!». Однако эта ваша реакция, кажется, только подливает масла в огонь.

Пытаясь применить другую тактику, вы включаете эмпатию: «Я вижу, ты злишься». И слышите в ответ новый крик: «Я не злюсь!».

Да что это такое?! Если он не злится, то что же это тогда? – думаете вы.

Вы устали от подобного поведения. За последние несколько месяцев эти вспышки злости у ребенка участились. Никакие замечания, наказания и тайм-ауты картины не меняют. Возможно, настало время попробовать радикально другой способ справляться с детской агрессией.

«Главное – к Евангелию поспеть»

Наверное, это видел каждый постоянный прихожанин. Храм медленно заполняется: на «Господи, спаси благочестивыя» людей чуть больше. После «Оглашенные, изыдите!» – еще. К Причастию подтягиваются семьи с детьми. После «Отче наш» часть выходит, после «Аллилуия» – еще часть, а к отпусту в храме остаются самые стойкие.

Увы, наверное, каждый хоть раз так поступал.

«Я не буду причащаться, поэтому уйду после “Отче наш”!» – «А я не буду причащаться, поэтому просто опоздаю». – «А я как раз буду причащаться, ну так главное к Евангелию поспеть!»

Так нельзя ни с братьями и сестрами, ни с духовенством, ни с Самим Богом.

Господь порицает невоспитанность и бестактность. В притче о званых и избранных хозяин очень возмущен отказом гостей прийти к его сыну на прием по случаю свадьбы, хотя, казалось бы, у всех у них образовались очень важные дела. Один даже женился. Но, с точки зрения хозяина, это их совершенно не оправдывает.

Вообще-то хозяин прав. Во-первых, можно было бы и предупредить. Во-вторых, совершить сделку с недвижимостью можно было днем раньше, днем позже или, в конце концов, в тот же день, но через несколько часов; купленные волы никуда за сутки не убегут, а уж внезапная свадьба и именно в день важного приема – это просто нелепость. Что, в древней Иудее ЗАГС только один день в месяц работал?

Если у человека спросить: «Как ты думаешь, какой самый страшный грех?» – один назовет убийство, другой – воровство, третий – подлость, четвертый – предательство. На самом деле самый страшный грех – это неверие, а уж оно рождает и подлость, и предательство, и прелюбодеяние, и воровство, и убийство, и что угодно.

Грех не есть проступок; проступок является следствием греха, как кашель – это не болезнь, а ее следствие. Очень часто бывает, что человек никого не убил, не ограбил, не сотворил какой-то подлости и поэтому думает о себе хорошо, но он не знает, что его грех хуже, чем убийство, и хуже, чем воровство, потому что он в своей жизни проходит мимо самого главного.

Неверие – это состояние души, когда человек не чувствует Бога. Оно связано с неблагодарностью Богу, и им заражены не только люди, полностью отрицающие бытие Божие, но и каждый из нас. Как всякий смертный грех, неверие ослепляет человека. Если кого-то спросить, допустим, о высшей математике, он скажет: «Это не моя тема, я в этом ничего не понимаю». Если спросить о кулинарии, он скажет: «Я даже суп не умею варить, это не в моей компетенции». Но когда речь заходит о вере, тут все имеют собственное мнение.

Хочешь ли, чтобы сын твой был послушен?
С детства воспитывай его в наказании и учении Господни.
Не думай, чтобы слушание Божественных Писаний
было для него делом излишним»

Вы всё возлагаете на нас (священников),
тогда как только бы вам надлежало учиться у нас,
а женам вашим у вас, детям тоже у вас;
напротив, вы все оставляете нам.

Святитель Иоанн Златоуст

 Евангелие входит в жизнь дома. Евангелие освящает эту жизнь и управляет ею. И тогда дом становится Церковью. Становится небом на земле. Тогда главой дома становится Сам Господь.

Были такие люди на свете, жили такие люди на свете, у которых это, и вправду, получилось. Иногда это кажется таким трудным, таким невозможным, что подвиги преподобных пустынников, мучеников и исповедников начинают представляться как что-то более приближенное к реальности, чем возможность сделать свою семью Церковью. Вот непослушные дети, готовые драться с родными братьями за возможность прокатиться на сломанном велосипеде, совершающие мелкие подлости, ябедничающие друг на друга, им в одно ухо влетает, а в другое вылетает… И этих детей под управлением родителей, раздраженных и усталых, с больными зубами и неоплаченным кредитом, можно привести к такой возвышенной, до слез умилительной, но какой-то нереальной жизни? Такое бывает только где-то там, у других. У святых.